///

///
afisha_sait.jpg

9 лекция: Софисты


Учением Анаксагора завершается первый этап истории философии: этап бессознательной философии. В чем состоит эта бессознательность? Все философы, выступившие на этом этапе, мыслили о первоначале, но никто из них не почитал первоначалом само мыслящее мышление – ум.

Начала были самые разные: вода, число, бытие, тождественное мышлению, но не мыслящее, а лишь мыслимое. Даже у Гераклита логос не есть мыслящее мышление, он стихиен (отчего Гераклит и говорил: “Не мне, но логосу внимая, мудро признать, что все едино”). И только у Анаксагора мыслящее мышление выступило как первоначало. Анаксагор, в отличие от Демокрита, понял, что сама материя не сложится, как надо, для этого нужно целеполагающее мышление. Гомеомерии – материя, нус – упорядочивающий ее ум.

При этом сам человек оказался, в некотором смысле, причастен первоначалу. Человек, благодаря уму, есть господин вещей. Поскольку все вещи созданы умом, с ними можно обходиться с умом. Представьте, если бы вода не была определенна по отношению к другим стихиям – огню, например. Если бы она то гасила огонь, то нет. К счастью пожарников, вода определенна, за это они должны быть благодарны уму.

Анаксагор завершает стихийное, бессознательное, наивное мышление первых философов (естественно это было не наивное нефилософское “бабушкино” мышление). Предметом исследования стал ум, а бессознательное исследование ума невозможно. С Анаксагора начинается сознательное мышление философов. О чём? О разумной причине всего существующего, ибо таков новый предмет философии.

Кажется, что пропадает интерес к природе, и начинается антропологический период, так и утверждают в учебниках по философии. Это мнение не право, ибо фиксирует лишь отрицательный момент перехода к новой форме предметности.

Итак, предметом философии становится ум, а ближайшим образом – его “носитель” человек. Если человек самостоятелен, то он умен, а если его жизнь определяется иным – традицией или случаем, то до ума еще надо дорасти. Как обычно поступали греки? Они действовали или на основе традиции – “так делали отцы и деды”, а в отдельных случаях, когда традиция не подсказывала, грек шёл к оракулу или бросал жребий. Т.е. они не жили своим умом. И когда у них появилась потребность в самостоятельности, появились софисты.

Софисты возникли благодаря тому, что в духе греческого народа произошел перелом, – греки почувствовали необходимость руководствоваться в действиях и поступках своим умом. Греки доросли до своего ума. Это и облегчило, по-видимому, Анаксагору сделать открытие, что в некоторых есть ум.

В ИФ следует забыть о дурной трактовке софистов. У необразованной публики есть мнение, что софист – это коварный демагог, запутывающий своими речами наивного, но хорошего человека. Как только такая публика замечает, что человек может рассматривать предмет и так, и этак, она пугается, чувствуя опасность. Возможность знать о чём-то, что оно и таково, и не таково, у доброго малого вызывает протест: “Меня сбивают с толку, для чего-то меня хотят оболванить!” Больше всего боятся быть оболваненными – болваны. Нельзя оболванить не болвана.

Софисты – это учителя мудрости (это они сами себя так называли). Это люди, которые и сами мудры, и других могут сделать мудрыми и сильными в речах. Они учили людей рассуждать самостоятельно и убедительно излагать свои мысли. Настоящая мудрость не многознание типа: я знаю, где находится Африка, куда впадает Волга и т. п.

Софисты бы не возникли, если бы греческий народ в эпоху Перикла не ощутил потребности в самоопределении, если бы не возникло убеждение, что человек не должен определяться ни традицией, ни страстями сиюминутными, ни случаем. Люди осознали, что для того, чтобы стать самостоятельными, нужно своё чужое (т.е. стихийно сложившиеся представления, которые они просто приняли, а не сформировали самостоятельно) переработать и сделать по-настоящему своим. Греки поняли, что собственная мысль должна переработать свои же, стихийно сложившиеся, мнения. На основе этого и произошла революция в способе мышления, которую начали софисты.

Как хорошо жилось нашему народу, когда за него думали. Это не только в эпоху КПСС, но и упование на царя-батюшку, извечное российское: “Вот приедет барин, барин нас рассудит”. Многие так же именно за это любят армию, где суть – подчинение без мысли. Человек в армии по определению не может знать лучше командира – лафа!

Сейчас российский народ созревает к мысли о самоуправлении (самоопределении), народ хочет научиться мыслить самостоятельно. Мы сейчас в том же положении, что и греки в эпоху Перикла (IV в. до Р.Х.) – поэтому изучать софистов нам полезно.

Греки захотели сами определять свою жизнь, но, если без ума, то остается одно – подчиняться единичным сиюминутным страстям. Но это не надежно. Возникла потребность в компетентных ответах на вопросы жизни. Софисты и были первые платные учителя, учившие людей рассуждать. Как до этого образовывался грек? Стихийно, посредством поэм.

Т. к. потребность в образовании ума была высока, то некоторые софисты жили роскошно. Не только молодежь интересовалась софистикой, но и политики. Сила политика – в умении убеждать. Тирану это умение не нужно: не согласны – “секир башка” – и нет несогласных. Красноречивый политик – говорит убедительно. Искусство популярного политика в том, чтобы суметь свои интересы представить как интересы народа, убедить народ двигаться за ним, как представителем и выразителем народных интересов.

Но софисты сделали вклад не только в образование греческого народа – среди них были и те, кто внес вклад в историю развития философии. Таковы Протагор и Горгий.

ПРОТАГОР

protagor.jpgБыл первым, кто назвал себя софистом. Общался с Периклом. Как и Анаксагор, был изгнан из города. Его изгнали за сочинение “О богах”. Эта книга – первая, которая была уничтожена по велению государства. Там были такие строки: “О богах я ничего не могу знать, есть ли они, или нет: этому мешает темнота предмета и краткость человеческой жизни”. “Что же ты, Протагор, своим умом хочешь знать богов? – спросили афиняне – Надо также как все”. Понятно, что такого допустить было нельзя.

Далее мы рассмотрим философское в софистическом учении Протагора. Он наследовал Зенону Элейскому и Гераклиту. Действительные основы для софистики – там: “Всё течет”. Но вывод у софистов свой: “Раз всё течет, то оно поэтому и может быть всем, чем кому кажется”. Раз всё течет, то знаем ли мы каково оно само по себе? Нет, а, следовательно, оно таково, каково оно для нас. Чувства людей изменчивы и один и тот же человек воспринимает всё по-разному. Каков ветер? Ни холодный, ни теплый, а таков, сказал бы Протагор, каким его воспринимают. Больному кажется еда горькой, здоровому – сладкой. Так какая же она сама по себе? Такая, какой кажется.

Ни об одной вещи не следует говорить, какова она сама по себе. Она такова, какой воспринимает ее кто-либо. Она такова, ибо находится в отношении к человеку. Ничто ни есть одно, само по себе, а всё в отношении к другому и только так, по Протагору, оно может быть оценено. И, следовательно, все мнения равноценны, ни об одном из них нельзя сказать, что оно ложно. Нельзя спорить с человеком, который зябнет по ветру, даже если нам ветер кажется теплым.

Отсюда – принцип учения Протагора: “Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют и не существующих, что они не существуют”. И, если для кого-то чего-то нет, то его и нет (для него). Следовательно, бытие и небытие вещей – во власти человека. За самого человека никто не может определить, какова та или иная вещь для него. “Ты знаешь, эта вещь такова для тебя”, – говорим мы друг другу. “Извини, я сам знаю, какова она для меня”.

Принцип Протагора есть первая формулировка свободы человека. Почему человек мера? Потому, что осознал себя мыслящим существом. Нельзя быть мыслящим существом, не зная, что ты – мера всех вещей. По отношению к конечным вещам человек абсолютно свободен. Что стоит за принципом Протагора? Одно: осознание абсолютной власти человеческого рассудка над единичными вещами. Дорогу ему проложил Анаксагор: “Ум правит миром”. Малый ум правит человеческим миром, – миром, к которому человек относится. Человеческий ум есть мера всего единичного.

Образование человеческого рассудка, чтобы он мог свободно обращаться с вещами – принцип софистов. Образованный рассудок знает, что он с вещами может всё. Необразованный рассудок – не знает, что может всё с вещами, а потому и не может всего. Подчеркнем: рассудок абсолютно всевластен над единичными вещами, а не вообще абсолютно властен. Почему образованный рассудок всевластен? Потому что он властен над собой, а необразованный над собой не властен, он стихиен. Почему всевластен над единичными вещами, а не вообще, потому что владеть собой для образованного рассудка, значит, владеть собственным отношением к единичным вещам – никто не может указать образованному рассудку, как именно ему надо отнестись к вещи, никто не может определить за него, какова она для него.

Каким образом, рассудок повелевает? Рассудок может делать со своими представлениями о вещах всё, что угодно. Например, представление о стакане. Что есть стакан? Необразованный рассудок знает, что это – прибор для питья. Он имеет опыт, что из стакан можно пить, что стакан позволяет это с ним делать. Образованный рассудок знает, что он может делать со стаканом – всё, что он представит о нём: кидаться, накрыть мух, превратив стакан в зоопарк, – наблюдаешь и веселишься. Ещё можно использовать как вложение денег – старинный стакан; отличный подарок другу.

Сколько действий может совершить рассудок со стаканом в своём представлении? Бесконечное количество. Рассудок может разлагать единое на многое. От кого-нибудь зависит определенность моего представления. Ни от кого! Софистические учителя рассудочного мышления подняли рассудок из состояния стихийного, наивного мышления до образованного состояния. Одно дело, что ты раб вещей, а другое – господин. Но так же и людей. Ты можешь разложить любое представление на множество представлений, выделить те его стороны, которые тебе важны и убедить в этом других. Что здесь открывается? Опасность произвола: что мне нужно, то и выделю; опасность свои цели выдать за всеобщее, частичное – за целое.

Сейчас все более или менее образованные люди – сами себе софисты. Утром пойти или не пойти на занятия – это наше решение (хотя, конечно, есть и те, кто это делает автоматически). Интересно что? То, что будь наше решение “за” или “против” – оно может быть нами хорошо обосновано! Т. е. важное для нас рассудок может обосновать как необходимое вообще. Почему это возможно? Потому, что рассудок даёт конечные определения, а их “бесконечное” количество, следовательно, можно выбрать себе по вкусу. Таким рассудочным образом, можно обосновать всё что угодно. Это – опасная сторона образованного рассудка.

Необразованный человек под властью традиции – постоянен. А образование открывает простор для произвола. Поэтому правители препятствуют образованию – так легче управлять, даже и управлять-то не надо – управляет за них традиция, status quo. Софисты показали, что в человеке есть то, что позволяет ему быть свободным. Но поскольку эта свобода рассудочна, эта свобода есть произвол. Это – великая опасность образования. Греческое общество почувствовало, что здесь опасность, т.к. греческое общество было традиционным обществом. Человек стал способен жить своим умом, а, следовательно, независимо от других: единство государства и общества разрушается.

А в философском отношении это вообще было скандалом. Говорили философы о истинном знании и мнении, теперь это кончилось: всякое мнение истинно, пока человек его придерживается. А разонравилось – выберет другую точку зрения и обоснует.

Абсолютная истина исчезла!

Говорят: “Человечеству нужно искать истину”. “Бросьте, образованному человеку искать истину не нужно”, – говорят софисты. Истина выступила как нечто относительное. Мнение оказалось самым важным. Какой там божественный логос - это лишь мнение Гераклита. Образуй свой рассудок, и твоё мнение станет абсолютно равноценно любому другому мнению. Стало казаться, что большего, как придумывать мнения, человеку не дано. Философия стала популярной – каждый мог философствовать от души. “Что такое истина?” “Нечто единое”, – говорили ранее. “Да бросьте, а есть ли она?” - махнет рукой образованный софист.

Любой релятивизм в своей основе имеет софистическое мышление. Именно с осознания того, что рассудочным способом доказать можно всё, что угодно, – возникает мнение, что ничего определенного знать нельзя. Есть основания, чтобы воровать и есть основания, чтобы не воровать. Что важно для меня, решаю я сам. Жуткая опасность. Если абсолютной истины нет, то всё позволено. Если истина относительна, то ничего вообще знать нельзя. С обоснованием этого выступил Горгий.

ГОРГИЙ

Он похоронил абсолютную истину. “О том чего нет или о природе” – издевательски названная книга (ведь раньше почти все философы писали книги “О природе”).

Положения Горгия передает Аристотель:

Ничего нет.

Если и есть, то не познаваемо.

Даже, если и познаваемо, то не сообщимо другим.

Доказательство:

Можно сказать, что небытие есть (Гераклит). Это значит, что есть то, чего нет. Но это противоречие, из которого следует, что нет ничего: ни бытия, ни небытия, а есть только мнение о них.

Но если даже и доказать, что что-то есть независимо от нашего мышления, то оно не познаваемо, потому что из того, каким оно кажется мне, не следует, что таково оно само по себе. Наш рассудок не может нам дать знание о том, что есть сама вещь вне отношения к нему.

И последний гвоздь в гроб истины: слова – это не мысли, а только слова, поэтому с их помощью любые мысли передать невозможно.

Итоги: выводы софистов – не софистика. Эти выводы справедливы об этом мышлении – о рассудке. Если наше мышление лишь рассудочное, то всё, что сказал Горгий – правда: если мышление действительно отделено от предмета, то такое мышление ничего о предмете самом по себе знать не может. Рассудок знает, что он господин вещей, а вот почему он господин – еще не знает. Он рад этой находке и с радостью забавляется этим.

Рассудок сам себе противоречит. Рассудок сам не выходит за границы мнения, но в этих границах он свободен. Человек с образованным рассудком – это тот, кто может доказать и то, и другое об одной и той же вещи. Момент истины у софистов – осознание мощи и бессилия рассудка: абсолютная мощь над единичными вещами и бессилие перед истиной. Он настолько бессилен, что заявляет, что истины нет. Вопрос: а об истине ли он заявляет? Да, истины нет, но только как единичной, вне нас находящейся вещи. А, если истина – не вещь?

Собственные противоречия софистического способа мышления стали исходным пунктом для философствования Сократа.


Количество показов: 10212

Возврат к списку




Скачать файл со всем архивом конспекта лекций:
134 страницы (формат .doc, 903 KB, требуется регистрация).


Дополнительно, лекции по истории философии в аудио-формате .mp3